Оффшоры играют огромную роль в современной российской экономике и в деле... отмывания грязных денег. Подавляющая часть российских грязных денег отмывается с помощью оффшоров. Схемы отмывания особым разнообразием не блещут, и если отбросить осложняющие факторы и варианты, их можно свести к одной обобщающей. Эта схема выглядит примерно так. Вывозить валюту из России научились, кажется, все, кому только не лень. Законным образом за границей она оседает не более чем в 10% случаев , а "серая" и "черная" валюта вывозится как с помощью чемоданов, так и с использованием принципа компенсирующего сальдо, фиктивных договоров и подставных компаний. Конечно, только очень непредусмотрительный человек может пойти с чемоданом долларов в швейцарский банк и попытаться открыть счет, предъявив собственный паспорт (в этом случае будет то же, что было с Пал Палычем Б.). Осмотрительный отмывальщик поступает по-другому. Очевидно, что открывать банковский счет на собственное имя в солидном европейском или американском банке весьма опасно. Поэтому прежде, чем дело дойдет до открытия счета, по упрощенной процедуре создается корпорация в одной из оффшорных юрисдикций (Каймановы острова, Кипр, Лихтенштейн и т.п. - всего доходило до 50-60 юрисдикций). Еще лучше, когда компания уже какое-то время существует, это добавляет видимость легитимности. Как только компания создана, она открывает на свое имя счет в швейцарском банке, или в австрийском, или в любом другом, куда и переводятся впоследствии деньги «из чемодана». Надо заметить, что практически все более-менее крупные банки мира имеют свои филиалы в оффшорных юрисдикциях. Таким образом, имя самого отмывальщика уходит в тень. Теперь правоохранительным органам сложнее докопаться до истинного владельца денег. Им нужно преодолеть банковскую тайну (даже в Швейцарии она еще имеет место), а затем и коммерческую тайну в оффшорной юрисдикции. Еще больше препятствий в этом смысле возникает, когда создается не просто оффшор, а оффшорный траст. Излюбленной территорией для учреждения таких оффшорных трастов ранее был Лихтенштейн, имеющий континентальную систему права и… узаконенный институт траста ("Treuhandschaft" и сходная с ним конструкция «Anstalt»), правда, весьма своеобразный. Лихтенштейнский траст в отличие от традиционных англосаксонских трастов чаще всего является субъектом предпринимательской деятельности, т.е. обычной коммерческой компанией. По правилам этого траста индоссант может стать бенефициаром, что лишает смысла основную правовую идею традиционного траста – безотзывность передачи денежных средств. В Лихтенштейне для отмывальщиков все шло хорошо, пока слово «Anstalt» в названии той или иной компании не превратилось в красную тряпку для финансовых разведок и налоговых полицейских самых разных стран мира. Вообще же теория траста (или доверительного фонда) была разработана в рамках англосаксонской системы общего права для защиты прав несовершеннолетних или недееспособных лиц. Траст призван был создавать возможности для будущего (и справедливого) распределения семейных активов. Используется он и благотворительных целях. В традиционных системах общего права (например, в Англии) траст регулируется множеством правовых норм, препятствующих использованию этого правового института для целей сокрытия грязных доходов. С точки же зрения адвокатов оффшорных юрисдикций классическая схема траста имела очевидные недостатки, такие, например, как безотзывность доверенности на управление активами, срочность существования траста и т.п., что могло повлечь утрату контроля над ситуацией со стороны истинного хозяина активов. Поэтому во многих бывших и нынешних британских зависимых территориях схему траста, так же как в Лихтенштейне, приспособили к нуждам «защиты активов». Активы переводятся в оффшорную компанию, контроль над компанией передается оффшорному «трасту по защите активов», отмывальщик через попечителя назначает себя управляющим, а в доверенности на управление трастом указывается, что индоссант имеет право выкупить активы по номинальной цене. Таким образом бенефициар - владелец активов получает непосредственный доступ к своим денежным средствам без необходимости указывать собственника и отчитываться перед кем бы то ни было за расходование средств. Более того, часто воздвигается еще один уровень защиты в виде оговорки «о бегстве», которая обязывает доверенное лицо изменить место нахождения траста в случае угрозы военных действий, беспорядков и … проявления внимания правоохранительных органов! Законы подобных правовых систем позволяли составлять документы таким образом, что личности как доверителя, так и бенефициара оставались в тайне. После отмывания денег в международной финансовой системе возникает проблема использования денег у себя на родине. Но это уже не проблема. Достаточно, чтобы оффшорная компания наняла своего истинного владельца в качестве, например, консультанта. Можно установить себе отличную зарплату! Можно учредить в России предприятие, которое будет выставлять оффшорной компании счета за проданные товары и оказанные услуги. Можно просто получать для этого предприятия кредиты от оффшорной компании, что еще более выгодно с точки зрения налогообложения... Владельцы оффшоров были недосягаемы для правоохранительных органов и чувствовали себя в полной безопасности. И это чувство из всех сил пытались укрепить фирмы, регистрирующие и обслуживающие оффшорные компании. Иначе чем было объяснить бум оффшоров в 90-х годах? Но ситуация с оффшорами принципиально изменилась с принятием закона "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма" и началом работы Комитета РФ по финансовому мониторингу. Теперь КФМ РФ приступил к формированию базы данных, устанавлению деловых связей с аналогичными структурами за рубежом, и при определенных условиях в состоянии "достать" любого, за какими бы оффшорами он не скрывал свои активы. И дело тут, как вы понимаете, не столько в КФМ, сколько в давлении на оффшоры "большой восьмерки" во главе с США. Безопасность оффшоров становится сегодня головной болью для многих предпринимателей.
